Я возвращалась из дома с зимних каникул.  На вокзале меня встречал Аркаша Кузякин. 

Приехали в общежитие, я решила сходить в баню, неподалёку от общежития, Аркадий увязался за мной, но оказалось, что баня не работает. Я решила ехать в железнодорожную баню, и опять Аркадий вызвался меня сопровождать. По дороге к бане, я придумала подкрасить брови, парикмахерская была тут же, напротив бани, в деревянном домике. Когда подошли к ней, её уже закрывали, но я упросила мастера не отказать. Старый уже мастер, согласился, и я пошла в зал.  Аркадий остался на улице, покурить.

Помощница мастера накинула на входную дверь крюк, куда-то удалилась, а мастер стал мне накладывать краску на брови и ресницы. Так я сижу с закрытыми глазами, вдруг мастер стал меня целовать и прижимать к себе! Я громко запротестовала, вскочила с кресла, оттолкнула мастера,  под руку попалась какая-то тряпка, и я спешно начала протирать глаза, чтобы что-нибудь увидеть. От рези в глазах и возмущения полились слёзы. Ругаясь с мастером, я  побежала  в дверь налево, откуда слышались человеческие голоса, и  подвыпившая компания распевала песни. Попала в плохо освещённый коридор, опрокинула ведро с водой, мигом пробежала  по луже, вижу то плохо, но все-таки, вижу, что прямо дверь служебного входа.  Выскакиваю во двор, и со всей мочи кричу: «Аркадий! Аркаша! Беги скорее сюда!». Ворота во двор были открыты, вижу, что вбежал Аркадий. Я бросилась к нему и схватила за рукав, сама дрожу от страха и испуга. Рассказала ему, что случилось. Аркадий выругал их «сволочами», и стал меня успокаивать.  Я успокоилась немного и решила всё-таки пойти в баню, урсоловая краска могла накрепко въесться в кожу.  Взяла номер в душ, вымылась за 15 минут, но мне пришлось хорошо промёрзнуть с мокрой головой, ожидая трамвая.  Я всё ещё  дрожала от испуга. Трамваев, как назло, не было. Хорошо, что Аркадий меня дожидался, мы побежали пешком к общежитию, а это путь не близкий. В общежитие вернулись в 12 часов ночи! Вот так мне боком вышла эта покраска!